Стресс, связанный с адаптацией к другой стране и культуре, был связан с более высокими показателями эмоционального питания у женщин из выборки арабских мигрантов в Турции. Поперечное исследование опубликовано онлайн 2 августа 2026 года в Journal of Immigrant and Minority Health.
В работу вошли 528 взрослых, переехавших в Турцию из арабских стран. Данные собирали с июня 2022-го по март 2024 года. Участники сообщали социально-демографические характеристики и обстоятельства миграции.
Аккультурационный стресс оценивали по короткой версии шкалы SAFE, охватывающей социальные, поведенческие, семейные и средовые трудности адаптации. Эмоциональное питание измеряли с помощью Emotional Eating Scale — опросника с отдельными подшкалами для состояний, связанных с гневом, тревогой и подавленностью. Индекс массы тела рассчитывали по росту и весу, которые участники указали самостоятельно. Затем авторы отдельно построили регрессионные модели для женщин и мужчин.
Более высокий индекс массы тела был связан с более высокими показателями по всем подшкалам эмоционального питания и у женщин, и у мужчин. Однако связи с миграционными и социально-демографическими факторами различались между группами.
У женщин более выраженный аккультурационный стресс был связан с более высокими показателями эмоционального питания. Такие же связи авторы обнаружили для переезда из-за опасений за личную безопасность и проживания вместе с людьми из других стран. Работа по найму была связана с более низкими показателями питания на фоне гнева и тревоги, более старший возраст — с более низким показателем питания на фоне подавленности, а отсутствие партнёра — с более высоким показателем по подшкале гнева.
У мужчин ни одна из изученных социально-демографических или миграционных характеристик не была статистически связана с эмоциональным питанием. При этом общие мужские модели для подшкал гнева и тревоги сами не достигли статистической значимости, поэтому различия между женщинами и мужчинами следует интерпретировать осторожно.
Исследование поперечное: стресс, обстоятельства жизни и пищевое поведение оценивали примерно в один период. Оно не показывает направление связи — стресс мог влиять на питание, пищевые трудности могли усиливать стресс, либо оба показателя зависели от других факторов.
Показатели основаны на опросниках, а рост и вес участники сообщали сами. Работа описывает конкретную выборку арабских мигрантов, живущих в Турции, поэтому результаты нельзя автоматически переносить на всех мигрантов, другие страны или каждого отдельного человека. Исследование также не проверяло вмешательство и не показывает, какой способ поддержки уменьшает эмоциональное питание.
Эмоциональное питание не стоит сводить к «слабой воле». В условиях миграции на него могут накладываться безопасность, занятость, семейное положение, совместное проживание и нагрузка культурной адаптации. Для специалиста это аргумент спрашивать не только о рационе, но и о контексте жизни — бережно и без предположений о человеке по его происхождению или полу.
Для самого человека результат не служит диагнозом. Если еда регулярно становится главным способом справляться с тревогой, гневом или подавленностью и это вызывает дистресс, разумно обсудить ситуацию с психологом или другим квалифицированным специалистом. Работа не обосновывает ограничительную диету и не проверяет конкретную терапию.
Первоисточник: Yıldırım G., Sarıyer E.T., Can B., Tokpunar M. Sex-Specific Correlates of Emotional Eating Among Arab Migrants. Journal of Immigrant and Minority Health, опубликовано онлайн 2 августа 2026 года. DOI: 10.1007/s10903-026-01976-y.
